Крестьянская собственность в Уложении 1649 г.

По Уложению крестьянин сохранял хозяйственную самостоятельность, но четкие границы его правомочий не определены. В случае побега крестьяне возвращались принудительно на старое место жительства вместе со всем движимым имуществом (хлеб, скот), с женами и детьми (ст. 1-9 гл. 11), “со всеми животы”. Не движимое имущество оставалось, естественно, по старому месту жительства. Но здесь действовал принцип главенства мужчины: сбежавшие женщины, вышедшие замуж на новом месте, возвращались с семьей, но без имущества мужа. “12. А будет у кого с сего же государева указу из вотчины или ис поместья збежит крестъянская дочь девка, и збежав выйдет замуж за чьего кабалнаго человека, или за крестьянина, или кто у кого с сего государева указу крестьянскую дочь девку подговорит, и подговоря выдаст за своего кабального человека, или за крестьянина или за бобыля, и тот, из за кого она збежит, учнет о ней бити челом государю, и по суду и по сыску сыщется прото допряма, что та девка збежала, или подговорена, и ее тому, из-за кого она выбежит, отдати и с мужем ея и з детьми, которых она детей с тем мужем прижевет, а животов мужа ее с нею не отдавати.” При покупке земель и объеме поместий и вотчин крестьян могли переселять на новые земли также со всем движимым имуществом (ст. 31 гл. 11). Крестьянин имел право на возмещение вреда, причиненного его имуществу и посевам, и сам нес ответственность за причиненный вредный, но земля частновладельческих крестьян не могла быть предметом ответственности. В среде черносошных крестьяне выступали в судебных тяжбах о земле в качестве истцов и ответчиков. И частновладельческих, и черносошные общины могли проводить внутри земельные переделы по собственной инициативе, в обычаи крестьян государство и феодалы не вмешивались.